+38 (094) 710-48-98
+375 (17) 256-12-67
Перезвоните мне
Ежедневно c 9:00 до 23:00

Это не капитализм (часть 1)

 05.06.2020

image1.png

Пузырь всего на свете, пузырь пузырей, лопнул. В итоге это случилось не из-за соотношения цены и прибыли, обрушившегося со своей умопомрачительной высоты, и не из-за концептуального безумия отрицательных ставок, приведшего к паническому снятию вкладов в банках. Евро (пока) еще жив, и гиперинфляции (пока) не наблюдается. Непосредственной причиной стал экзогенный шок. Да, мы сознательно провоцируем читателя на то, чтобы он скептически закатил глаза сейчас, однако вспомнил бы это вступление, когда мы доберемся до макроэкономической чуши, которая привела нас туда, где мы сейчас находимся (и которая, кстати, работает прекрасно во всех возможных обстоятельствах, кроме контактов с реальным миром).

Мы оказались в трагикомическом положении. Судя по всему, чтобы справиться с этой чудовищно опасной “экзогенностью”, нам нужно в спешном порядке применять все те же меры, которые и сделали нас уязвимыми: печатать деньги, как в последний день, и забрасывать ими все, что движется. План буквально таков. Именно так мы сейчас справляемся с чрезвычайными ситуациями.

Это эссе посвящено странной реакции, которую я заметил у большинства профессиональных комментаторов, относительно того, что все происходящее — неизбежный результат развития капитализма. Не уверены, что именно эти люди подразумевают, или хотя бы считают, что подразумевают, под словом «капитализм». Если они имеют в виду «политико-экономический режим, господствующий в странах Запада с 1971 года и особенно ярко выраженный с 2009 года», тогда они технически правы, но при этом неправильно используют само слово. Если слово “капитализм” что-то и обозначает, то его определение должно как минимум включать понятие сбережения и роста капитала. Оно может включать и другую дребедень, но эти понятия должны присутствовать как минимум.

Сохранения и увеличения капитала не происходит, как не происходило его и до того, как стал господствовать этот режим с вводящим в заблуждение названием. Посему немного настораживает, что люди выстраиваются в очередь, чтобы защищать “капитализм” или, наоборот, нападать на него, в то время как предмет обсуждения уже очень далек от какого-то содержательного определения и скорее соответствует такому описанию: способствование бесцельному потреблению, в основном благодаря необеспеченному долгу, посредством уничтожения ценовых сигналов для капитала и истощения его запасов. Такой режим может вполне оказаться необходимым для нужд здравоохранения — мы не врачи, не эксперты в области биологии, эпидемий, вирусологии и других областях, и потому мы не будем отрицать достоинства такого подхода или выдвигать какие-либо предположения относительно его возможной эффективности. Мы просто хотели бы увидеть надлежащий экономический анализ того, почему мы оказались в этом положении, и со своей стороны предпринимаем все возможные усилия к тому, чтобы его предоставить.

То, о чем вы говорите — это ваши мысли о деятельности центральных банков, присвоении регуляторных функций и финансизации, но не капитализм.

Деньги — это история

image3.png

Много написано о том, “что такое деньги”. Мы здесь предложим упрощенную версию для того, чтобы определить ключевые моменты и на их основании продолжать дискуссию. Наше повествование никак нельзя назвать ни всеобъемлющим, ни исчерпывающим, но оно достаточно верно отражает те реалии, о которых мы пишем.

Деньги — это история. История о том, какая работа была проделана с кредитом, который еще предстоит погасить. Это фокальная точка для универсального кредита. Это долговая расписка, которую все хотят обналичить, и, следовательно, при каждой передаче она снабжается записью об экономической ценности реально проделанной работы. Обратите внимание, что деньги не являются социальным конструктом, продуктом коллективного заблуждения или другой подобной порочащей концепцией, которая язвительно подразумевает, что деньги не так уж важны, и что, если бы мы захотели, то мы бы могли уже завтра изобрести им замену. Деньги, может быть, и являются историей, но качество этой истории крайне важно, и чем реальней эта история, тем лучше.

 

Под “реальностью” нам следует понимать, что процесс передачи денег обладает, и, хотелось бы верить, всегда обладал, устойчивостью к цензуре и гарантией неприкосновенности. Мы можем рассуждать об этом в категориях криптографии, поскольку существует аналогия — обеспечение безопасности и надежности сетевых коммуникаций. Передача денег — это отправка сообщения по сети экономического обмена. Этот процесс «устойчив к цензуре», если Аня знает, что ее сообщение для Пети будет доставлено Пете и только Пете, а не будет переправлено Васе или уничтожено. Он обеспечивает «гарантию неприкосновенности», если Петя знает, что сообщение пришло от Ани и только от нее, и что оно не от Оли и не от Светы, и ни от кого-то еще.

Когда деньги — будь то банкноты или строчки в базе данных — печатаются, нарушается гарантия неприкосновенности. Это равноценно тому, что принтер выделяет себе кредит от имени всех и каждого, против их желания и пользуясь их неведением. Не было проделано работы, которую кто-либо хотел бы компенсировать. За новыми денежными знаками, попавшими в обращение, не стоит экономической стоимости — она не создавалась, и ее создание никому не поручалось. Петя не знает, что его сообщение о передаче ценности получено от Ани и только от Ани, что оно не от кого-то кого угодно. Тот, кто осуществил выпуск денег, де-факто совершил атаку «злоумышленник-в-середине» на структуру экономического обмена.

Заметьте, мы — не злой старикашка Симпсон, который кричит на облако, возмущаясь, что деньги в принципе создаются — мы не настаиваем, чтобы вся экономическая деятельность велась с использованием золота. Создание денег посредством предоставления кредита может быть вполне обоснованным, если риск трансформации сроков оценивается свободно на базе процентов, которые причитаются акционерам кредитных учреждений, и смягчается посредством понятного им залога. Но так не происходит, если риск оценивается политической выгодой, не оплачивается никем и обеспечивается всеми. Также хорошо бы было уведомлять кредиторов о том, что происходит с их депозитами и получать их согласие на подобные действия, вместо того, чтобы поддерживать коллективное заблуждение о том, что их средства «находятся в банке».

 

Далее мы вернемся к последствиям таких действий, а пока что помните, что деньги — это универсальный кредит, и что их предложение на свободном рынке является отражением реальной ценности проделанной работы. Как сказал Оливер Вендел Холмс,

“Если мы действительно хотим быть ближе к реальности и правде, нам следует мыслить категориями вещей, а не слов, или, по меньшей мере, следует постоянно переводить наши слова в стоящие за ними факты».

Могут существовать веские социальные или политические причины для того, чтобы нарушить устойчивость к цензуре или гарантию неприкосновенности денег. Одной из таких причин может быть борьба со смертельно опасным вирусом. Но у этих действий будут последствия. Люди будут верить в неистинную историю, но действовать так, как будто она истинна. И в настоящее время мы переживаем величайшее из таких последствий.

 

Запасы и прирост

 

image1.jpg

Другое определение денег наиболее ликвидная форма капитала. Это определение, впрочем, довольно обтекаемое, так как под «ликвидностью» традиционно подразумевается то, насколько быстро и просто актив может быть конвертирован в деньги. Эта логическая тавтология работает, так как деньги можно конвертировать в деньги мгновенно и без каких-либо сложностей, однако такое определение все же стоило бы дополнить. Можно сказать, что деньги самый продаваемый актив: актив, врожденным качеством которого является то, что он повсеместно принимается в обмен на другие активы, и не для нужд потребления, а для сохранения ценности для дальнейшего обмена. Обратите внимание, что в бартерной экономике, где участвует только товарная продукция, деньги несут лишь административную ценность: они помогают подсчитывать обменный курс. Где деньги реально привносят огромную социальную ценность, так это в определении обменного курса для товаров, которые нельзя потреблять, но которые используются для создания потребительских товаров, или для создания товаров, которые используются для создания потребительских товаров и т.д.

Все это указывает на то, что деньги сами по себе не являются самым важным аспектом капитализма. Как не являются таковым ни торговля, ни рынки, ни прибыль, и даже активы. Самый важный аспект капитализма — это капитал. “Товары, которые используются для создания потребительских товаров” — это форма капитала, но на самом деле мы имеем в виду нечто менее осязаемое, чем все указанное выше, некую потенциальную экономическую энергию, сохраняемую в процессе трансформации материалов во все более и более высокие формы сложных товаров, но всегда готовую к высвобождению для участия в другом таком же процессе трансформации. При таком рассмотрении капитал не является каким-то особым понятием или принципом поведения — он может существовать только в качестве логичного свойства социальной системы, в которой обмен долями собственности на частные активы проходит беспрепятственно.

Капитал — это запас, и он измеряется валютой. Он существует (и в теории может быть измерен) в любой момент времени. Деньги и активы также являются запасами, что означает, что их можно измерить в любую минуту. Но цифры сами по себе не несут смысла, поскольку они зависят от единицы, выбранной для определения его объема: например, доллара. Цифры в евро, иенах или биткоинах будут другими.

Такие меры, как “доход”, “прибыль”, и, с небольшой натяжкой, даже “сделки”, являются приростом. Их объем определяется как объем валюты в течение определенного периода. Мгновенной прибыли не бывает — она образуется за какой-то промежуток времени. Это значит, что цифры, отражающие прибыль, как и прирост, чувствительны к единице измерения валюты и времени. Чтобы избежать путаницы, будем считать валютой по умолчанию доллар, но по мере повествования будем играть с этой концепцией, чтобы прояснить некоторые моменты.

Это может показаться семантическим различием, но оно является ключевым: вам нужны запасы для создания прироста, и прирост для пополнения запасов. Весь наш анализ относительно несостоятельности (моральной и фактической) нашей финансовой системы может в той или иной степени отталкиваться от осознания, что эту простую максиму многие просто не понимают. А что это означает на практике?

“Экономика” — это множество бизнесов, которые для удобства поделены на финансовые и нефинансовые (мы ненавидим выражение “экономика” и постараемся не использовать его, кроме тех случаев, когда избегать его будет совсем нелепо). Это существительное, которое на самом деле должно быть глаголом, поскольку его используют, чтобы отражать состояние прироста, а не запасов). Финансовые компании следят за выделением ликвидных средств, подбирая в соответствии с предпочтениями тех, кто выделяет капитал, в вопросах воспринимаемого риска, сроков и т.д., нефинансовые бизнес-проекты с соответствующими характеристиками. Нефинансовые компании превращают ликвидный капитал в неликвидный — все более и более высокие формы сложных товаров — в стремлении удовлетворить предполагаемый покупательский спрос. Если они получат прибыль, это значит, что они оказались правы относительно существующего спроса на товар или услугу. Если они получат прибыль, это значит, что они эффективно удовлетворили спрос, что они произвели больше, чем затратили. Прибыль — это и выплаты тем, кто предоставляет капитал, и возможность реинвестиций без необходимости привлекать стороннее финансирование.

Нефинансовые предприятия не могут генерировать доход или прибыль, не получив сначала капитал. Проще говоря, вы не можете продавать товар, не купив или не произведя его, и не можете заплатить за сырье до того, как получили прибыль, если у вас нет первоначального финансирования. Либо все может быть еще сложнее, но, очевидно, также связано с созданием материальных благ: вам нужно купить оборудование (средство производства высшего порядка), которое использует сырье и выпускает что-то более сложное и ценное. Естественно, что само по себе оборудование вам не нужно, вам нужны результаты его работы. Оборудование нужно купить за ликвидный капитал, а оно само затем будет представлять собой неликвидный капитал. При желании его можно сделать ликвидным (продать за деньги), но его первичная ценность представляет собой экономическую потенциальную энергию — это запас, который создает прирост.

Вам нужны запасы для создания прироста и прирост для пополнения запасов. Чтобы запустить бизнес, вам нужно финансирование, а чтобы поддерживать его работу, вам нужна прибыль. Прибыль нужна для того, чтобы возвращать финансирование. Прибыль также может дать владельцу бизнеса возможность работать без привлечения дополнительного финансирования и самостоятельно обеспечивать требования к уровню капитала на устойчивой основе. Все это применимо как к отдельной компании, так и к обобщенной “экономике”.

Процветание как одной компании, так и их совокупности, должно оцениваться не по “росту” выручки или дохода — или даже капитала, — а по соотношению прибыли к капиталу, по доходности вложений. В идеале этот показатель должен геометрически усредняться с учетом крайне продолжительного периода — ведь за отдельно взятый год может не наблюдаться значительных инвестиций (учет на основе полного начисления существует прежде всего для того, чтобы как минимум предоставлять какую-то полезную информацию за более короткие временные периоды), но продолжительность кредитных циклов сделает непонятным то, что на самом деле происходит в течение 10 или 20 лет. Высокий уровень доходности — это высокий коэффициент прироста к запасам. Если весь прирост реинвестируется, это будет коэффициент роста запасов, который будет полноценно отражать рост “экономики”.

Вспомните о “размерности”: соотношение прибыли за один год и прибыли предыдущего года — это даже не “рост”, а увеличение. Доходность капитала — это темп роста. Он измеряется как единица за период времени. Экономическое благополучие и устойчивость можно разумно измерять посредством совокупной доходности капиталовложений. Но, как и следовало ожидать, весь мир считает и вычисляет совершенно иначе…

 

Продолжение следует.

 

Источник

 

Новый коментарий